В украинском переводе “Алисы в Стране чудес” Ступка озвучивал героя Джонни Деппа — Сумасшедшего Шляпника. С этим персонажем его роднит страсть к головным уборам. Конечно, такую богатую коллекцию, как у знаменитого отца, Богдана Сильвестровича, Остап еще не собрал. Но все же он не упускает возможности покрасоваться в обновке. Вот и на интервью в родной Театр имени Ивана Франко Ступка пришел в светлой соломенной шляпе с темной лентой. Такой летней, задорной и словно кричащей: “Я только что из Панамы!” В этой стране Остап провел полтора месяца на съемках проекта “Останнiй герой”, где выступил в качестве ведущего. Но как только шляпа переместилась на стол, а ее хозяин расположился в кресле и начал разговор, стало ясно, что истинной сути актера, кажется, куда больше соответствует другой кэрролловский персонаж. Остап — настоящий Чеширский Кот, мурлычущий, но способный в любой момент показать когти. А главное — гипнотически улыбающийся, что буквально заставляет собеседника улыбаться в ответ.
Остап, в октябре начался показ реалити-шоу “Останнiй герой”. Легко согласились уехать ради съемок так далеко и надолго?
Конечно. Во-первых, раньше я там никогда не был. Во-вторых, подумал: ну когда еще туда попаду? Для отдыха наверняка ведь выберешь что-то поближе. Хотя лететь не намного дольше, чем в Таиланд. Когда за полгода до начала съемок мне предлагали пойти на проект в качестве участника, я сказал нет. Ну не мое это! Мне бы гамак, камин... И вот за десять дней до вылета позвонили еще раз. По привычке начал отказываться. А мне отвечают: “Нет, вы не поняли: мы предлагаем вам быть ведущим!” — “Так это другое дело!” — обрадовался я. Съемочная группа вместе с ведущим и участники находятся по разные стороны рубежа: у нас свои сложности, у героев — свои.
Их не было жаль? Спят под дождем, червячками питаются...
Нет. Ведь они подписались на это. Хотя, вообще-то, познать самого себя таким образом — очень классная штука!
Вы — путешественник со стажем. Есть любимые места?
Вспомнился интересный бразильский ресторан в Нью-Йорке. В выходные дни там большая очередь. На входе каждому дают что-то вроде мобильного телефона и провожают в бар ждать. Когда освобождается столик — звонят и приглашают. На столе лежат подставки: с одной стороны красного цвета, с другой — зеленого. Если ты съел салат, выпил пиво и готов продолжить трапезу, то переворачиваешь их на зеленую сторону. И тут начинается подача всевозможных мясных блюд — прямо с мангала, на шампурах... Когда наелся — переворачиваешь на красную сторону, и уже ничего не несут. Опять перевернул — и все начинается заново! За фиксированную цену это может продолжаться до бесконечности! Вообще, свои фишки есть в каждой стране, в каждом городе.
А в Панаме какие?
Попугаи — как у нас воробьи! Еще — колибри. И конечно, огромное впечатление производят киты, которых там, как у нас карпов! Их можно с берега увидеть. Однажды, когда меня гримировали, вдруг из воды в полный рост в воздух выпрыгнул кит: потянулся, плавники разбросал. Но пока я достал фотоаппарат, он исчез. В следующий раз, проплывая на лодке на съемку, видели несколько китов — фантастическое зрелище! Доброжелательные и мощные животные.
Двадцать седьмого августа ваш отец отметил семидесятилетний юбилей. Как вы и его внуки поздравили Богдана Сильвестровича?
В день рождения позвонил ему. А приехав со съемок, подарил бронзовую фигуру сидящей балерины.
В честь мамы?
Да, конечно. (Улыбается.) Что до моих детей, то младшая дочка Устина подарила открытку, сделанную своими руками: разрисовала цветами, написала текст. Старший сын Дима презентовал галстук авторской работы.
Дима — третий в актерской династии Ступок. Вы не раз признавались: долго пытались доказать, что и сами по себе, без фамилии, дорогого стоите. Вашему сыну, наверное, сделать это будет еще сложнее...
Да, но он справляется. Я его и подбадриваю, и критикую — по-разному бывает. Хочу, чтобы понял главное: надо трудиться несмотря на фамилию, с любовью и честностью относиться к работе, наслаждаться ею.
У вас часто бывает “семейный подряд” на сцене, в кадре. Каково это — смешивать профессиональное и личное?
Не знаю. Уже просто вошло в привычку. Видишь перед собой прежде всего партнера, а не папу или сына.
Помните, как отец впервые привел вас к себе на работу?
Конкретный момент — нет. Но первое впечатление — конечно. Это было во Львове. Я просидел за кулисами все сознательное детство: либо у папы в Театре имени Марии Заньковецкой, либо у мамы в оперном. Запомнились люди в гриме, в костюмах. И запах закулисья...
Загримированные артисты не напугали маленького ребенка?
Испуга не было — был интерес, восторг: как у них получается так менять внешность?! С тех пор у меня любовь к гриму.
Впервые на сцену вы вышли в шесть лет — в роли барашка. Говорят, вас назначили ответственным за всех маленьких артистов?
Да. Было это в Одесском оперном театре. Я должен был отсчитать нужное количество музыкальных тактов, в определенный момент выйти на сцену, пробежаться со всеми, держась за руки. Дальше выдержать паузу еще в несколько тактов, а после увести детей за кулисы. Меня слушались, хотя всех трясло не по-детски. (Смеется.)
Административные задатки налицо! Кстати, у вас нет желания пойти по стопам отца — стать худруком?
Не думаю. Администратором и организатором нужно быть прежде всего для самого себя. Никакой агент не сделает этого лучше, чем ты. Я так привык. Сам со всеми договариваюсь, перезваниваю. Люблю совмещать, попадать в патовые ситуации и находить из них выход. Вот, например, в сентябре мне надо было закончить фильм в Одессе, остался один съемочный день, и тут его переносят на дату, когда у меня спектакль! Но выкрутился! Такие моменты мобилизуют.
О каком фильме идет речь?
“Жемчужина у моря”, двенадцатисерийный. Действие происходит в Одессе в 1969 году. Я играю фарцовщика Шуню — яркий, колоритный персонаж.
В этом году вы также снялись в драме “Матч” о легендарном матче смерти. Своего персонажа-полицая вы как-то назвали трагикомическим. Но что может быть забавного в таком антигерое?
Я вообще не думаю, что в этом образе должен доминировать полицай. Да, он спасает свою шкуру. Зато дома он нежный, ласковый, трогательный, смешной. И вот этот человек идет служить в армию. В итоге получился Швейковский герой. Ну какой из него фашист, когда он боится всего и убегает, увидев расстрел?!
Остап, в октябре начался показ реалити-шоу “Останнiй герой”. Легко согласились уехать ради съемок так далеко и надолго?
Конечно. Во-первых, раньше я там никогда не был. Во-вторых, подумал: ну когда еще туда попаду? Для отдыха наверняка ведь выберешь что-то поближе. Хотя лететь не намного дольше, чем в Таиланд. Когда за полгода до начала съемок мне предлагали пойти на проект в качестве участника, я сказал нет. Ну не мое это! Мне бы гамак, камин... И вот за десять дней до вылета позвонили еще раз. По привычке начал отказываться. А мне отвечают: “Нет, вы не поняли: мы предлагаем вам быть ведущим!” — “Так это другое дело!” — обрадовался я. Съемочная группа вместе с ведущим и участники находятся по разные стороны рубежа: у нас свои сложности, у героев — свои.
Их не было жаль? Спят под дождем, червячками питаются...
Нет. Ведь они подписались на это. Хотя, вообще-то, познать самого себя таким образом — очень классная штука!
Вы — путешественник со стажем. Есть любимые места?
Вспомнился интересный бразильский ресторан в Нью-Йорке. В выходные дни там большая очередь. На входе каждому дают что-то вроде мобильного телефона и провожают в бар ждать. Когда освобождается столик — звонят и приглашают. На столе лежат подставки: с одной стороны красного цвета, с другой — зеленого. Если ты съел салат, выпил пиво и готов продолжить трапезу, то переворачиваешь их на зеленую сторону. И тут начинается подача всевозможных мясных блюд — прямо с мангала, на шампурах... Когда наелся — переворачиваешь на красную сторону, и уже ничего не несут. Опять перевернул — и все начинается заново! За фиксированную цену это может продолжаться до бесконечности! Вообще, свои фишки есть в каждой стране, в каждом городе.
А в Панаме какие?
Попугаи — как у нас воробьи! Еще — колибри. И конечно, огромное впечатление производят киты, которых там, как у нас карпов! Их можно с берега увидеть. Однажды, когда меня гримировали, вдруг из воды в полный рост в воздух выпрыгнул кит: потянулся, плавники разбросал. Но пока я достал фотоаппарат, он исчез. В следующий раз, проплывая на лодке на съемку, видели несколько китов — фантастическое зрелище! Доброжелательные и мощные животные.
Двадцать седьмого августа ваш отец отметил семидесятилетний юбилей. Как вы и его внуки поздравили Богдана Сильвестровича?
В день рождения позвонил ему. А приехав со съемок, подарил бронзовую фигуру сидящей балерины.
В честь мамы?
Да, конечно. (Улыбается.) Что до моих детей, то младшая дочка Устина подарила открытку, сделанную своими руками: разрисовала цветами, написала текст. Старший сын Дима презентовал галстук авторской работы.
Дима — третий в актерской династии Ступок. Вы не раз признавались: долго пытались доказать, что и сами по себе, без фамилии, дорогого стоите. Вашему сыну, наверное, сделать это будет еще сложнее...
Да, но он справляется. Я его и подбадриваю, и критикую — по-разному бывает. Хочу, чтобы понял главное: надо трудиться несмотря на фамилию, с любовью и честностью относиться к работе, наслаждаться ею.
У вас часто бывает “семейный подряд” на сцене, в кадре. Каково это — смешивать профессиональное и личное?
Не знаю. Уже просто вошло в привычку. Видишь перед собой прежде всего партнера, а не папу или сына.
Помните, как отец впервые привел вас к себе на работу?
Конкретный момент — нет. Но первое впечатление — конечно. Это было во Львове. Я просидел за кулисами все сознательное детство: либо у папы в Театре имени Марии Заньковецкой, либо у мамы в оперном. Запомнились люди в гриме, в костюмах. И запах закулисья...
Загримированные артисты не напугали маленького ребенка?
Испуга не было — был интерес, восторг: как у них получается так менять внешность?! С тех пор у меня любовь к гриму.
Впервые на сцену вы вышли в шесть лет — в роли барашка. Говорят, вас назначили ответственным за всех маленьких артистов?
Да. Было это в Одесском оперном театре. Я должен был отсчитать нужное количество музыкальных тактов, в определенный момент выйти на сцену, пробежаться со всеми, держась за руки. Дальше выдержать паузу еще в несколько тактов, а после увести детей за кулисы. Меня слушались, хотя всех трясло не по-детски. (Смеется.)
Административные задатки налицо! Кстати, у вас нет желания пойти по стопам отца — стать худруком?
Не думаю. Администратором и организатором нужно быть прежде всего для самого себя. Никакой агент не сделает этого лучше, чем ты. Я так привык. Сам со всеми договариваюсь, перезваниваю. Люблю совмещать, попадать в патовые ситуации и находить из них выход. Вот, например, в сентябре мне надо было закончить фильм в Одессе, остался один съемочный день, и тут его переносят на дату, когда у меня спектакль! Но выкрутился! Такие моменты мобилизуют.
О каком фильме идет речь?
“Жемчужина у моря”, двенадцатисерийный. Действие происходит в Одессе в 1969 году. Я играю фарцовщика Шуню — яркий, колоритный персонаж.
В этом году вы также снялись в драме “Матч” о легендарном матче смерти. Своего персонажа-полицая вы как-то назвали трагикомическим. Но что может быть забавного в таком антигерое?
Я вообще не думаю, что в этом образе должен доминировать полицай. Да, он спасает свою шкуру. Зато дома он нежный, ласковый, трогательный, смешной. И вот этот человек идет служить в армию. В итоге получился Швейковский герой. Ну какой из него фашист, когда он боится всего и убегает, увидев расстрел?!
